вторник, 12 декабря 2017 г.

Нынешняя ситуация на западе и его будущее

ИНОСМИ.РУ
Нынешняя ситуация на западе и его будущее
Кризис управления, который сегодня происходит в мире, также является и кризисом политического порядка. Неважно на западе или востоке, в развитой стране или развивающейся — порядок во многих уголках Земли находится под угрозой. Даже западная демократия, одно время считавшаяся «концом истории» (по версии Ф. Фукуямы — прим. перев.), кажется, вошла в ненормальное состояние.

Огромная разница в доходах, высокое социальное неравенство, распространение терроризма — все эти факторы глубоко влияют на существующий порядок в Европе и США. В Америке они привели к возвышению Трампа, как движущей силы, которая противодействует существующему политическому режиму и пытается перестроить общество. В Европе британские, французские и немецкие политики упорно «охраняют» старый строй, но это им не по силам.

Нетрудно понять, что если события будут развиваться в том же ключе, и не будет никаких значимых улучшений, то даже демократические государства вернутся к централизованной власти и превратятся в автократии, когда у людей кончится терпение. С точки зрения истории не существует неизменных политических режимов, все они находятся в состоянии непрерывной эволюции. Многие развивающиеся страны более склонны к централизации власти и автократии. Такие лидеры, как, например, Путин, Моди и Эрдоган, стремятся максимизировать свою политическую власть, прикрываясь идеей строительства нового мирового порядка. Но возникает вопрос: действительно ли они хотят его построить? Скорее всего, как раз наоборот — все их действия направлены на углубление кризиса. Причина очень проста: несмотря на благородные намерения они никак не могут «поставить точный диагноз» этому кризису.

Если посмотреть на историю еще шире, то окажется, что истинная причина кризиса политического порядка — это кризис личности, то есть возникновение проблемы поиска собственного «я» в новую эпоху и в новых обстоятельствах. Без решения этой проблемы невозможно побороть кризис независимо от того, какой в стране режим. Порядок — это отнюдь не что-то абстрактное, в центре так называемого «общественного порядка» стоит человек. Очевидно, что для вышеупомянутых лидеров это совсем не так. Они ставят во главу угла все, что угодно, но не человека: капитал, развитие экономики, рынки, власть, управление (людьми в основном) и так далее. Все это — обстоятельства, связанные жизнью людей, но не сами люди. И когда все эти обстоятельства становятся для людей наиболее важными, происходит ухудшение того, что Ханна Арендт называла «положением человека» (в книге «О деятельной жизни» — прим. перев.). Иначе говоря, как только люди начинают переключаться от личности к другим факторам, кризис политического порядка неизбежен. Кроме того, прогресс всего человечества произрастает из кризиса личности. Эта точка зрения подтверждается историей развития западной цивилизации — каждый важный шаг вперед там сопровождался кризисом личности. Таким образом, можно сказать, что общественный прогресс — это личностный прогресс. Сегодня люди скучают по полисной системе Древней Греции, так как в центре нее стоял человек.

В Афинах существовал типичный республиканский строй, который решал проблему человеческих интересов и славы. Сегодняшние западные политики берут свое начало из Древней Греции. Основой строя тогда было участие людей в политическом процессе. Таким образом, политика становилась «положением человека» — люди могли влиять на решения властей.



В Древней Греции появилась и автократия. Изучая различные формы правления, Аристотель по сути разложил по порядку все виды общественного строя. И в отличие от людей сейчас он считал идеальным способом организации власти не демократию, а некую смешанную форму правления. Причина этому проста — смешанная форма правления в большей степени способна отразить ценность личности.

В Средние века Европа погрузилась в теократию, и начались «темные времена»: от идеи ценности личности отказались, во всем нужно было слушаться Бога. Однако с исторической точки зрения, несмотря на то, что это была религиозная эпоха, она была не такой уж и «темной» и оставила западу богатое культурное наследие, связанное с ценностью личности. Религия и Бог были превыше всего, но «человеческий» фактор все еще присутствовал.

В Средневековье учение об естественном праве Аристотеля получило огромное развитие. Это учение делало акцент на естественных правах человека, а религия сыграла большую роль в становлении идеи прав человека на западе. Так как Бог — это нечто абстрактное, то все люди — божьи создания, а значит равны друг другу. После Реформации западная культура приняла идею равенства людей перед Богом, а в Новое время постепенно сформировалась идея равенства людей перед законом.

Борьба между религиозной и светской властью, происходившая в Средние века, привела к разделению религии и политики, что стало огромным шагом вперед. Естественное право снова стало использоваться для адаптации к требованиям нового времени, центральное место в нем стал занимать человек, а не Бог. Церковь продолжала ставить божественное начало во главу угла, однако правительства повернулись к закону. И эпоха Ренессанса стала возрождением идеи личности.

В истории западной цивилизации нет другого такого движения, которое бы оказало на человеческое общество столь же продолжительное и глубокое влияние. А все потому что в эту эпоху превыше всего ставилась личность. Ценность человека нельзя измерить подобно любой другой вещи, личность сама по себе является единственным возможным «мерилом» ценности человека и других вещей. Нынешняя западная система ценностей (которая включает права человека) получила свое развитие в эпоху Ренессанса и стала схожа с религией. Однако это была уже не вера в Бога, а вера в нечто мирское. До сегодняшнего дня подобные убеждения отлично объясняли, почему западное общество так серьезно относится к правам человека.

Претворение в жизнь политического строя, в центре которого стоит личность человека

Если принять, что эпоха Ренессанса упрочила ценность личности, то рассмотрение реализации политического строя, в центре которого стоит человек, стало основной задачей просветительского движения. Именно оно перенесло внимание людей на политический строй. После эпохи Просвещения западная политика начала входить в Новое время. Первые перемены произошли в экономической и культурной сферах, но просветители радикально изменили и политическую сферу. Истоки демократии лежат в Древней Греции, однако нынешняя демократия началась после эпохи Просвещения. В это время религиозные силы отошли на второй план, а светская власть усилила свои позиции. С появлением понятия суверенного государства, на западе начала складываться идея национализма, которая, в конце концов, привела к бесконечным войнам между государствами запада и войнам между западными и незападными державами. Тем не менее первоначальный смысл национализма состоял в защите и реализации человеческих прав.

Национализм допускал, что любая нация может создать собственное государство, типичным примером чего стал девиз либералов «одна нация — одна страна». С точки зрения национал-либерализма члены одной нации могут лучше всего гарантировать и реализовать свои права через создание своего государства.

С другой стороны, национализм — это выражение западного индивидуализма на уровне стран. Несмотря на то, что он ставил своей целью реализацию интересов личности, в реальности все было в точности наоборот. Во-первых, девиз «одна нация — одна страна» стал настоящей катастрофой для многонациональных государств, для которых он означал раскол страны. Во-вторых, идея национализма усиливалась, так как одни нации считали своими врагами другие.

Нетрудно понять, что национализм приводил к войнам как внутри государства, так и между несколькими. Это явление до сих пор не получило должного объяснения, кроме того, перешло все границы. Расизм (разновидность национализма) на западе часто приводил к плачевным последствиям для этнических меньшинств. С точки зрения человека с запада «враг» идеи прав человека — это не только политическая власть, произрастающая из религиозной и автократической эпох, а также и капитал. Несмотря на то, что главную роль в оспаривании прав монархов играли предприниматели, они очень скоро стали «врагами» идеи прав человека. С XVI века и до эпохи Маркса торговцы считались главной силой западного гражданского общества, но с распространением идей Маркса ситуация сильно изменилась. По мере того, как формировались национальные государства Европы, капитализм развивался невиданными темпами.

На раннем этапе развития капитализма, когда люди гнались за прибылью, капитал или экономика служили им во благо. Однако они постепенно становились главной целью существования человека, и он сам стал орудием в их руках. Если говорить словами Маркса, то произошло «отчуждение» капитала. Люди не выдерживали таких изменений, и очень скоро на европейском континенте появился социализм, целью которого была борьба с капиталом за права человека.

Европейцы сами нашли способ справиться с кризисом

С точки зрения времени националистическое движение появилось раньше социалистического, однако, как только социализм оказался на подъеме, огромный толчок получил и национализм, который превратился нечто очень агрессивное. Вместе эти два движения привели к мировым войнам в Европе. Немецкий философ Ницше словно предвидел эти результаты трансформации Европы в Новом времени, еще до войн он будто видел их своими глазами. Почему европейцы истребляют друг друга, веря в одного Бога и являясь представителями одной цивилизации и одной культуры? Отвечая на этот вопрос, Ницше сказал, что «Бог умер». Он имел в виду, что божественное начало больше не может дать людям объяснение их существования, поэтому людям необходимо найти новую опору в жизни.

Бог не помог европейцам справиться с личностным кризисом, они сами нашли способ побороть его. После Второй мировой войны Европа возродилась. Заслуга в этом отчасти принадлежит и социализму, так как он ускорил превращение капитализма в теорию благосостояния. Капитализм благосостояния, который мы наблюдаем сегодня, — это не логичный результат развития самого капитализма, а результат социальных преобразований. В данный момент несмотря на то, что в обществе благосостояния существуют всевозможные проблемы, подобный строй однозначно помог людям реализовать права человека во многих сферах, например, был побежден голод, бедность; медицинская помощь и достойная работа стали доступны всем. Опираясь на систему поощрений, демократия реализовала политические права граждан.

Так откуда произрастает нынешний кризис в Европе? Ответ прост, нужно ли лишь вернуться к Марксу. Это — «отчуждение». Истоки кризиса личности находятся в усилении неолиберализма и глобализации, которое приводит к тому, что центральную роль в западном политическом строе начинает занимать капитал и богатство, а средства сдерживания капитала, которые люди использовали все Новое время, перестают работать.

В процессе максимизации прибыли возникает кризис личности, так как исчезает сообщество: богатство сосредотачивается в руках небольшой группы людей и социум разделяется. Разные группы общества не могут найти смысл своего существования, и возникают конфликты, никак не связанные с самоидентификацией.

Вплоть до настоящего момента западное общество очень терпеливо относилось к конфликтам из-за классового расслоения, религии и расы. Но надолго ли им хватит терпения? Точного ответа нет. Но очевидно, что идет распространение популизма, скрытого расизма и ксенофобии.

Что случится, когда западное общество потеряет терпение? Религиозные конфликты? Смогут ли молодые европейские политики вроде Макрона совершить «революцию» и повернуть Европу от капитала к людям?

Если не будет улучшено «положение человека», то победить ежедневно углубляющийся кризис будет невозможно, каким бы ни был политический строй. Важно понимать, что человек является не только объектом, но и субъектом управления. Выделение этого субъективного начала необходимо для перестройки общественного и государственного порядка.


Подробнее на https://khazin.ru/articles/1-mirovoy-krizis/56247

Хазин. Слом бреттон-вудской системы как инструмента глобализации. Что дальше?

МИХАИЛ ХАЗИН

ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА В XXI ВЕКЕ:

Диалектика идеалов и реалии конфронтации

Под редакцией

М.Л. Альпидовской, А.Г. Грязновой О.В. Карамовой, Д.П. Соколова

Монография подготовлена по материалам пленарных докладов IV   Международной    научной    конференции  «Глобальная   экономика в XXI веке: диалектика конфронтации и солидарности», проведенной 02–03 марта 2017 г. в Финансовом университете, Москва. Монография отражает современные проблемы глобальной «нерегулируемой «неоэкономики»», находящейся сегодня в состоянии перманентного кризиса – кризиса системного, кризиса тотального, кризиса планетарного масштаба. Без научно-практического решения вопроса о новых источниках развития – индустриальных, стабильных, фундаментальных и долгосрочных, без исторического экскурса в недалекое прошлое немыслимо практиче- ское решение ни одной из социально-экономических задач нашей страны. Для студентов, аспирантов, научных работников и преподавателей в процессе изучения проблем современной экономики.

Полный текст монографии

--

Михаил Хазин: Слом бреттон-вудской системы как инструмента глобализации. Что дальше?

Слово «глобализация» стало настолько популярным, что уже ни- кто не задумывается над его смыслом. Вместе с тем, вопрос о смысле этого слова далеко не прост. В частности, нужно отдавать себе отчет в том, что до 1988 года в мире было две глобализации, «западная» и советская и до середины 80-х годов было совершенно не понятно, какая из них победит. Поэтому первая часть моего доклада посвящена как  раз объяснению того, что такое глобализация с точки зрения экономи- ки и как экономические процессы, проходящие в мире, могут влиять на процессы глобализации.

Прежде всего отметим важное свойство современной модели экономического развития, появившейся в XVI веке. Теоретически, можно было бы сказать «модели капитализма», но это не совсем верно, поскольку при социализме была та же самая модель, связанная с по- стоянным углублением разделения труда. В реальности картина не- множко более сложная (при феодализме разделения труда тоже присутствовало), для того, чтобы более адекватно описать ситуацию необходимо ввести новый термин.

Теперь нужно определить одно важное понятие. Придумал его О.Григорьев, а формулировка принадлежит мне. Итак воспроизводственный контур – это такой набор производств, технологий и ресур- сов (в том числе трудовых и природных) в рамках фиксированной в географических рамках экономической системы, который позволяет ей, во-первых, самовоспроизводиться, а, во-вторых, обеспечивать более или менее стабильный уровень жизни для большей час- ти населения.

Отметим, из этого определения следует, что в рамках произвольно взятых границ экономической системы (например, в рамках политических границ конкретного государства) воспроизводственный контур может вообще отсутствовать, что означает, что эта система включена в какую-то большую, несамостоятельной частью которой она является.

Теоретически, даже очень слабая в экономическом плане страна может накопить ресурс и в рамках чрезвычайного положения существовать достаточно долго, даже без внешней помощи. Однако такая ситуация вряд ли может считаться нормальной, не говоря уже о том, что выживать – это не значит воспроизводиться.

Теоретически, на территории страны могут быть несколько вос- производственных контуров, однако для сегодняшней жизни подобная ситуация представляется несколько экзотической.

Далее, очень многие экономические системы, у которых был или есть такой воспроизводственный контур, используют внешние для нее источники для того, чтобы повышать жизненный уровень населения и/или ускорять развитие. Типичный пример – США, которые могут производить и нефть, и разный ширпотреб, но предпочитают закупать его в других странах для снижения издержек и, тем самым, увеличения реального уровня жизни населения. Кроме того, эта страна предпочитает покупать специалистов из-за пределов своего воспроизводствен- ного контура (включающего систему образования).

Можно представить себе ситуацию, при которой каждое конкретное импортное заимствование некоторого воспроизводственного контура может быть компенсировано за счет внутренних ресурсов, однако общий их объем превышает возможности экономики самовоспроизводиться без внешнего участия – так что воспроизводственный контур, фактически, ликвидируется. В общем, говорить о том, каков вос- производственный контур в той или иной экономической системе априори сложно – необходимо его тщательно исследовать. Но несколько примеров привести можно.

Например, современная Россия. В ней воспроизводственный контур отсутствует – даже сложное технологическое производство, которое еще существует (например, строительство атомных станций или космические полеты), использует и станки иностранного произ- водства, и электронную элементную базу и т.д., причем собственное производство по целому ряду направлений принципиально отсутствует. В СССР все было иначе – где-то с 50-х годов прошлого века до конца 80-х, хотя доля импорта была, зачастую, велика, он мог быть компенсирован за счет внутреннего производства, замещение произво- дилось либо ради повышения уровня жизни населения, либо для повышения эффективности и ускорения технологического развития предприятий.

Очень интересный вопрос – есть ли воспроизводственный контур в современных экономиках ряда стран, например, Японии и Германии и каков его масштаб. Сложность здесь связана как раз с упомянутым выше фактором – большой долей экспортных доходов. Какая их часть категорически необходима для нормального внутреннего вос- производства – большой вопрос, который требует серьезного изучения. Кроме того, эти страны явно зависят от импорта природных ресурсов  и, как показал опыт II Мировой войны, в случае серьезных изменений в режиме мировой торговли, их воспроизводственный контур может серьезно пострадать. Отсюда, кстати, еще одно важное следствие: масштабы и параметры воспроизводственного контура могут существенно зависеть от состояния дел в мировой экономике. Но сам факт его существования от нее зависеть не должен.

Отдельно нужно сказать о частном спросе. Он составляет важ- ную часть воспроизводственного контура, поскольку «замыкает» финансовые потоки, возвращает их в реальный сектор экономики. При этом часть спроса реализуется в рамках тех товаров и услуг, которые относятся к собственному воспроизводственному контуру, а часть – нет. Например, в нашей стране значительная часть доходов населения получается за счет перераспределения экспортных доходов от продажи нефти и в этом смысле они не могут быть учтены для расчета воспро- изводственного контура для России. Впрочем, мы уже отмечали, что у нас он, фактически не существует.

Чем больше воспроизводственный контур, тем глубже может зайти углубление разделения труда, а значит, общее богатство системы. В этом смысле очень показателен пример с индийскими ткачами, поскольку после того, как англичане стали туда завозить ткани, они включили Индию в свой воспроизводственный контур. При этом, использую специфику логистики, просто начали вывозить прибыль, полученную на новых рынках, в метрополию. То есть, фактически, присваивали себе сверхприбыль, эффект от увеличения рынков и технологического рывка. А Индия лишилась ряда важных производств – и нескольких миллионов человек.

Вообще, распределение прибыли в рамках воспроизводственного контура составляет очень важную роль для понимания экономических отношений, но регулирование этого процесса, зачастую, находится за пределами экономики. После того, как расширяющиеся воспроизводственные контуры стали выходить за пределы государств (а это про- изошло сильно позже формирования Вестфальской системы в 1643 году), это вопрос решался, скорее, в рамках политических процессов, а значит, для чисто экономического исследования, является внешним фактором.

А вот в рамках феодального расширения такой проблемы еще не было – там роль политики была весьма и весьма ограничена. Хотя другие сложности, например, социальные, все равно имели место. В качестве примера можно привести английское «огораживание» – отметим, что в экономическом смысле его жертвы являются полным, хотя и чуть более ранним аналогом индийских ткачей.

Теперь, после описания понятия «воспроизводственный контур», можно вернуться к разговору о разделении труда, уже на более совре- менном уровне. Прежде всего, нужно отметить, что «углубление разделения труда» не следует путать с «научно-технический прогрессом». Условно говоря, углубление разделения труда, о котором мы скажем ниже, есть некоторый процесс, характеризующий развитие экономической системы. А НТП – это общепринятое название той модели эконо- мического развития, в которой этот процесс играет главную, хотя и не единственную роль. Теоретически, углубление разделения труда было и в доисторические времена, и в античности, и при феодализме – дру- гое дело, что модель развития на него не опиралась.

Что касается «инноваций», то тут тоже есть проблемы. Напри- мер, представим себе маньяка-изобретателя, который изобрел способ продлить жизнь до 200 лет, причем этот способ никак не зависит от экономики той страны, в которой он живет. Ну, скажем, он придумал какой-то уникальный набор довольно простых трав и стал его продавать за очень большие деньги. Это, безусловно, инновация. А вот как она соотносится с разделением труда и НТП? Это большой вопрос. В частности, можно предположить, что в результате деятельности этого персонажа очень много людей станут покупать его чудодейственный бальзам, вместо того, чтобы покупать товары и услуги, что вызовет серьезную стагнацию экономики. Не говоря уже о том, что рост продолжительности жизни замедлит оборот рабочей силы, что также может оказать серьезное негативное влияние на экономику. Разумеется, этот пример носит достаточно абстрактный характер, но проблемы с инновациями он описывает достаточно четко.

Можно привести и еще один пример. Представим себе некоторую крупную корпорацию, которая для получения прибыли использует некоторую технологию, которую время от времени немножко модернизируя ее. И вдруг появляется изобретатель, который придумывает альтернативную, принципиально более простую и экономную технологию. Теоретически, в случае свободного рынка (который, правда, еще нужно найти), он должен на него выйти и вытеснить конкурента. На практике ему нужны деньги, ресурсы, и все это, в конкуренции с крупной корпорацией ему получить, скорее всего, не удастся.

Да и банки (в советы директоров которых, кстати, входят бенефициары упомянутой корпорации), которые хотят получить обратно свои займы, выданные этой корпорации, будут весьма и весьма осторожны в части финансирования такой альтернативы... Ну, или предложат изобретателю за копейки продать свое изобретение этой самой корпорации. А ведь нашего изобретателя еще можно запугать, купить, посадить (можно, например, вспомнить, как Роберт Пири боролся с реальным открывателем Северного полюса Фредериком Куком; а если кто считает, что «это было давно», то вспомним дело Доменика Стросс-Кана), наконец, просто запутать в патентных спорах, поскольку выигрыш в суде в капиталистическом обществе при соотношение финансов участвующих сторон, различающемся на порядки, предопределен.

А ведь есть еще и общественные эффекты! У корпорации миллиардные доходы, которые, так или иначе, попадают тем или иным людям. Если на рынок выходит принципиальный конкурент, то эти люди перестают получать свои доходы, то есть сокращают свое потребление. А резкое сокращение цены в рамках новой технологии на первых порах невозможно, поскольку нужно отбивать затраты, которые при развитии очень высоки. Значит, выигрыша для потребителя на первом этапе развития технологии практически не будет. Иными словами, внедрение принципиально новых технологий на какое-то время может существенно сократить частный спрос, то есть уменьшить масштаб воспроизводственного контура. И если в экономике все хорошо, то можно и потерпеть, а если нет…

Кто-то может сказать, что и это достаточно абстрактное рассуждение. Но можно привести пример энергетической реформы Обамы. Суть ее состояла в том, чтобы снизить энергетические издержки компаний и стимулировать возврат производителей обратно в США. Но структура экономики США довольно специфическая и выигрыш одних компаний от снижения издержек компенсировался проигрышем других, которые получали инвестиции от компаний энергетического сектора.И, судя по некоторым оценкам, потери экономики от уменьшения инвестиций превысили выигрыш от сокращения издержек.

Так что инновации инновациям рознь…

Дальше посмотрим на определения из, так сказать, авторитетных источников. Первый – Большая советская энциклопедия: «Разделение труда, качественная дифференциация трудовой деятельности в процессе развития общества, приводящая к обособлению и сосуществованию различных еѐ видов. Р. т. существует в разных формах, соответствующих уровню развития производительных сил и характеру производственных отношений. Проявлением Р. т. является обмен деятельностью.»

А вот – Википедия (я уж, простите, не стал смотреть, откуда они это определение стянули): «Разделение труда – исторически сложившийся процесс обособления, видоизменения, закрепления отдельных видов трудовой деятельности, который протекает в общественных формах дифференциации и осуществления разнообразных видов трудовой деятельности. Различают: – общее разделение труда по отраслям общественного производства; – частное разделение труда внутри отраслей; – единичное разделение труда внутри организаций по технологическим, квалификационным и функциональным признакам. Является причиной повышения общей производительности труда организован- ной группы специалистов (синергетический эффект) за счет: выработки навыков и автоматизма совершения простых повторяющихся операций, сокращения времени, затрачиваемого на переход между различными операциями».

Это хорошие определения, но они очень общие, то есть существуют моменты, которые они не проясняют. Например, чем отличается экономика феодализма (натурального хозяйства) от экономики капитализма? Мы, в рамках нашего обсуждения вопроса, уже начинаем нащупывать ответ на этот вопрос: они отличаются масштабом воспроизвод- ственного контура и, главное, его устойчивостью. При феодализме свой воспроизводственный контур есть у каждой деревни. Тем более, у горо- да – с близлежащими деревнями. И – он практически не меняется во времени, во всяком случае, эти изменения крайне медленные, для того, чтобы они достаточно явно проявились в жизни, нужны поколения.

Кстати, технологический прогресс, развитие инноваций, который, конечно, во времена феодализма есть, в частности, в сфере военной, идет практически независимо от чисто экономического воспроизводственного контура. Пример – Россия времен раннего Петра I. Он, помнится перелил колокола на пушки – не потому, что был «антихрист», а потому, что технологии производства пушек (которые в России тогда были вполне на мировом уровне) существовали независимо от воспроизводственного контура, в котором необходимое для войны количество металла просто не могло быть произведено в рамках регулярного экономического процесса.

Кстати, аналогичная ситуация в сегодняшней России. У нас еще есть технологии производства широкофезюляжных самолетов, типа Ил-96, который до сих пор вполне конкурентен на мировых рынках. Но воссоздать массовое производство этих самолетов мы, в рамках нашего воспроизводственного контура, не можем, можем лишь строить 1-2 самолета, которые на рынок влияют слабо.

Этот пример позволяет нам, наконец, дать описание того, чем отличается модель развития, в которой мы живем сегодня, от той, которая была до нее (при феодализме, например). Итак, современная модель развития характеризуется тем, что углубление разделения труда (то есть появление новых технологий, трудовых навыков и прочих элементов дифференциации трудовой деятельности) активно используется для расширения воспроизводственного контура  в  рамках  экономической   системы.   Или,   иначе,   в   которой разработка и внедрение инноваций является принципиальной частью воспроизводственного контура.

А теперь еще одно утверждение, которое восходит к Адаму Смиту. Если экономическая система замкнута, то по мере того, как она включает в воспроизводственный контур все доступные ресурсы, углубление разделения труда в ней останавливается. Мы не будем здесь расшифровывать ни того, как может происходить включение новых ресурсов в воспроизводственный контур, ни инструментов оптимизации самого контура (желающие могут изучить политику СССР 1960-85 гг.), важно, что, с какого-то момента, единственным инструментом продолжения развития остается расширение рынков!

То есть – глобализация! И в результате, мы понимаем, что кризис 70-х годов на Западе и кризис 80-х годов в СССР был экономически одним кризисом, построенном на одном механизме (снижении эффективности экономики в условиях исчерпания механизмов оптимиза- ции воспроизводственных контуров при ограничении роста рынков), который для СССР закончился крахом, а для Западной экономики сме- нился возможностью расширения, которая приостановила кризис на 10 лет (90-е годы прошлого века). Беда в том, что сегодня этот кризис на- чался снова.

Причем, в отличие от ситуации 90-х годов, нет даже теоретической возможности расширения. Более того, на самом деле все еще сложнее, поскольку политика кредитного стимулирования частного спроса («рейганомика») привела к серьезным структурным диспропорциям в экономике США (и мира), которые практически неизбежно приведут к острому кризису, по образцу 1930-32 гг. И это значит, что воспроизводственный контур нынешней мировой экономики не просто неустойчив, но и в принципе не может сохраниться в среднесрочной перспективе. равновесие между частным спросом и частными дохода- ми находится на уровне ниже нынешнего уровня спроса (то есть, фактически, мирового ВВП) где-то процентов на 30-35. Это уровень спада начала 30-х который привел к «Великой» депрессии.

Для так называемых «развитых» стран ситуация еще хуже, поскольку для них уровень падения ВВП будет еще ниже. Но вопрос социально-политических проблем этих стран не входит в тему настоящего доклада, а главный вывод, который мы должны сделать из вышесказанного: неизбежное снижение частного спроса приведет к тому, что уровень разделения труда должен будет сократиться (напомним, что средняя заработная плата в США сегодня, еще до начала полномас- штабного спада, находится на уровне примерно 1958 года) и единый до того воспроизводственный контур должен будет распасться на несколько. Как, например, было в 30-е годы ХХ века, когда таких контуров было пять (Британский, Германский, Американский, Японский, Советский).

Иными словами, «западная» глобализация (составной частью которой является единая, глобализированная финансовая система, построенная на долларе, институционализированная в рамках Бреттон-Вудской системы), в результате кризиса должна быть не просто остановлена, она должна повернуться вспять. И сделать тут ничего нельзя, поскольку ресурс частного спроса недостаточен для сохранения единого воспроизводственного контура.

Главный вывод из вышесказанного состоит в том, что объективный экономический кризис разрушает единую глобализированную экономическую систему и, как следствие, будет разрушена и мировая долларовая система, построенная на фундаменте Бреттон-Вудских соглашений. А это значит, что во всех регионах мира нужно будет строить альтернативные системы, которые, в связи со спецификой кризиса (падением частного спроса) будут ориентированы на поддержку регионального частного спроса.

Таким образом, мы сегодня живем в эпоху конца Бреттон-Вудских соглашений и в самое ближайшее время должны разработать и внедрить альтернативные финансовые технологии.


Подробнее на https://khazin.ru/articles/1-mirovoy-krizis/56241

Сделка века: Что Трамп потребовал от Израиля за Иерусалим


Как новые технологии влияют на глобальную политику, и почему это плохо для россиян


На фото: президент США Дональд Трамп
На фото: президент США Дональд Трамп (Фото: AP/TASS)
Биньямин Нетаньяху, премьер-министр Израиля, находясь с двухдневным визитом в Европе, 10 декабря на встрече в Париже с президентом Франции Эммануэлем Макроном, комментируя перенос посольства США, сказал: «Вы можете прочесть про это в одной хорошей книге — она называется Библия. Вы можете прочесть это и в других книгах. … Где еще может быть столица Израиля, как не в Иерусалиме?».
Тем временем, обстановка на Ближнем Востоке после заявления Трампа обостряется. В вопросе о статусе Иерусалима на стороне Палестины выступают практически все арабские страны, как сунниты, так и шииты. Но за спиной Тель-Авива стоит мировой жандарм — Вашингтон в лице администрации Трампа. Безусловно, этот фактор остужает горячие головы политических элит Ближнего Востока. Тем не менее, шансы, что ситуация может выйти из-под контроля, увеличиваются изо дня в день.
Безусловно, американцы предвидели такую реакцию. Об этом косвенно говорит размытость формулировки о конкретных сроках переноса посольства США в Иерусалим, хотя Трамп обещал сделать этот шаг чуть ли на следующий день после инаугурации. Судя по всему, речь идет о некой тайной сделке, в которой наряду с еврейским лобби, состоящим из финансовых кругов Уолл-Стрит и ряда политиков Республиканской партии, участвовало и государство Израиль, бенефициар данного решения.
Этому предшествовало соглашение о военно-техническом партнерстве, заключенное в сентябре 2016 года еще при президенте-демократе Обаме. В нем сказано, что Вашингтон обязуется предоставить Израилю помощь в размере $ 38 млрд. до 2028 года. Израильский премьер настаивал на $ 45 млрд., но из-за мощного давления Обамы был вынужден подчиниться и обязался закупать в течение шести лет только американское оружие. Более того, бывший глава Белого дома увязал помощь с уступками по палестинской проблеме.
Впрочем, истинные суммы помощи США еврейскому государству неизвестны. Так считает аналитический центр RAND*. По факту, для Вашингтона Тель-Авив является «трудным, но любимым ребенком». В то же время ошибочно представлять эти отношения как улицу с односторонним движением. Соединенные Штаты регулярно налагают на Израиль ограничения и стремятся извлечь определенные выгоды. Многое зависит от того, кто стоит у власти в США: демократы или республиканцы.
Неудивительно, что нынешний президент Трамп уже рассматривает вопрос об увеличении военной помощи и прилагает усилия по разблокировке ряда увязок Обамы. Правда, миллиардер тоже требует от Нетаньяху взаимных уступок, в том числе, по линии закупок американского оружия. Он, как и Обама, предлагает на 75% приобретать для ЦАХАЛ вооружение с лейблом «Made in USA» и только на 25% израильское. При таких раскладах американская военная помощь не выглядит такой уж бескорыстной, ибо значительная часть денег возвращается в США.
Если строго следовать букве сентябрьского (действующего — авт.) соглашения Обама-Нетаньяху, то Тель-Авиву следует значительно сократить закупки своего оружия. Но это может очень дорого обойтись ВПК Израиля, в котором работает 15% всех рабочих страны. Глава Ассоциации производителей Израиля Брош Шрага заявил, что каждый миллиард шекелей, потраченный на этих предприятиях, обеспечивает работой не только сотрудников оборонных компаний, но еще многие тысячи работников в остальной экономике. Кроме того, 75% всей военной продукции Израиля идет на экспорт. В итоге крохотное государство, занимающее по площади 148 место в мире, входит в десятку крупнейших продавцов оружия. Фактически Брош Шрага признался, что израильтяне деньги у американцев берут, но поступают по-своему. Просто Трамп закрывает на это глаза.
Но это не значит, что армия Израиля имеет самую современную технику. В ЦАХАЛ числится много неэффективного оружия — в основном штатовского производства. Об этом говорится в плане Гедеона о модернизации военной техники до 2020 года. В частности, уже из всех частей активно выводят многострадальную «американку» M16 и замещают её автоматом TAR-21 производства концерна Israel Weapon Industries. Такая же участь ждет американские бронетранспортеры APC M113, которые поменяют на тяжелые БМБ Namer. Откажется ЦАХАЛ от самоходных гаубиц M109 с клеймом «Made in USA» в пользу 155-мм самоходной артиллерийской установки ATMOS, разработанной израильской компанией Elbit Systems.
Серьезная проблема, однако, заключается в том, что Тель-Авив в свое время закрыл собственную программу развития истребителей по договоренности с Вашингтоном. Сегодня израильтяне, видимо, кусают локти. ВВС Израиля (Хель ха-Авир — авт.) в основном летают на американских самолетах F-15 и F-16s, хотя они давно не отвечают современным требованиям. С серьезным противником на них не повоюешь, а в борьбе с партизанскими отрядами разумнее применять БПЛА.
Именно поэтому в своих планах касательно будущих конфликтов с «Хезбаллой» и ХАМАС, израильтяне ставят на противоракетную систему «Железный купол» и ударные беспилотники.
А из США начались поставки новейших самолетов 5-го поколения, правда, с израильской авионикой. Как проговорился 9 июня 2013 года в Ле Бурже вице-президент Lockheed Martin по программе F-35 Стив О’Брайен, представители ВВС Израиля категорически не согласились иметь штатовскую бортовую электронику. По его словам, переговоры шли трудно, долго и безуспешно. В итоге по этому принципиальному вопросу американцам пришлось единственный раз уступить заказчику, безусловно, под сильнейшим политическим давлением.
По данным из пресс-службы Хель ха-Авир, в декабре 2017 года ВВС Израиля насчитывают уже 9 F-35I Adir из 50 машин, положенных ему по контракту. К 2020 году воздушные силы страны будут иметь 33 самолета 5-го поколения, и тогда, по мнению экспертов ЦАХАЛ, израильские летчики смогут получить полное господство над небом Ирана.
Кстати, компания Israel Aerospace Industries сообщила, что ей удалось сделать эффективный программно-управляемый радио-интерфейс. А корреспондент War Is Boring Девид Ахи, со слов израильских пилотов, назвал еврейский F-35I Adir уникальным, мол, в других странах такого самолета и близко не встретишь. Между тем, американские летчики-испытатели всегда поминали недобрым словом бортовой компьютер, который плохо справляется с задачей управления самолетом в экстремальных условиях. Отсюда плохая маневренность, так как программное обеспечение постоянно ограничивает пилота приложением «не перегрузить фюзеляж и крылья».
Если верить Бенни Коэну, руководителю Israel Aerospace Industries, израильтяне сделали то, что не смогли американцы. Они разработали качественную авионику, которая всегда была настоящей головной болью Lockheed Martin. В частности, американский генерал-лейтенант Марк Рэмси, курирующий проект F-35, не раз заявлял, что эту задачу можно решить лет эдак через пятнадцать. Коли это так, то Вашингтону ничего не остается, как просить израильтян поделиться технологией. Ну а взамен Израиль мог попросить нечто больше, чем деньги. Ведь самолет 5-го поколения F-35 является особым национальным проектом, неудачи которого уже стали предметом насмешек во всем мире. На кону стоит имидж США как инновационной страны.
Возможно, кто-то скажет об очередной журналисткой версии из теории заговора, но факт остается фактом: американцы перенесли свое посольство в Иерусалим после серии успешных испытаний израильского F-35I Adir. Здесь уместно привести фразу одного известного российского тележурналиста: «Совпадение? Не думаю».

RAND* - Американская исследовательская корпорация, проводит исследования по проблемам национальной безопасности, считается негласным мозговым центром официального Вашингтона

понедельник, 11 декабря 2017 г.

У Мутко и его семьи нашли элитную недвижимость почти на миллиард. ВИДЕО

https://ura.news/news/1052316129

Мутко на Центральном стадионе. Екатеринбург, мутко виталий
Дальнейшая карьера Мутко под вопросом из-за допинг-скандалаФото: Александр Мамаев © URA.RU
У вице-премьера по вопросам спорта Виталия Мутко и его семьи паблик Mash нашел имущество почти на миллиард рублей. Оказалось, что политик и его близкие родственники владеют элитной недвижимостью в Москве и Санкт-Петербурге.
Так, по данным паблика, родственникам Мутко отошли две квартиры стоимостью более 200 миллионов рублей на Протопоповском переулке в Москве и на Константиновском проспекте в Петербурге. Также у семьи политика якобы есть жилплощадь на Ленинских проспектах в обоих городах (каждая по 15 миллионов рублей), двухэтажный пентхаус на 7-й Советской в Петербурге (80 миллионов рублей), а также участок в 12 тысяч квадратных метров в элитном поселке Комарово (около 500 миллионов).

https://vk.com/video-112510789_456241567


Дальнейшая карьера главного спортивного чиновника страны оказалась под вопросом после того, как Россию отстранили от Олимпиады-2018 из-за допинг-скандала. МОК пожизненно отстранил Мутко от Игр. 7 декабря чиновник заявил, что готов уйти в отставку «в любой момент, если это кому-то на пользу будет», сообщало «URA.RU».«Все активы на самом Виталии Мутко, его жене, дочерях Марии и Елене, — подметил Mash. — Лазурный берег Франции и итальянские курорты — излюбленные места семьи».

В социальных сетях указывают, что полтора года назад Мутко уже обещал уйти в отставку если российскую сборную отстранят от Олимпиады. Отвечая на вопрос журналиста Юрия Дудя политик тогда сказал: «Для меня будет неудачей, если вся сборная будет отстранена, и я готов буду взять здесь всю ответственность на себя и сказать, что я готов уйти в отставку».

Русские встречи - Прудникова: Сталин, Берия, репрессии

Исчерпание Резервного фонда. Какова подводная часть этого айсберга?


На минувшей неделе из уст министра финансов Антона Силуанова прозвучало заявление о том, что до конца текущего года средства Резервного фонда России будут исчерпаны. Это при учёте того, что в Резервном фонде (РзФ) на 1 ноября текущего года хранилось более 975 млрд рублей (1,1% ВВП страны). Мало того, по словам главы Минфина правительство до конца года планирует изъять 662 млрд рублей в качестве срочных трат из Фонда национального благосостояния (ФНБ). На 1 ноября в ФНБ хранились средства в объёме более 4 трлн рублей (4,4% ВВП). Близкий показатель (если говорить о долларовом эквиваленте) ранее наблюдался в ноябре 2014 года.

На какие нужды в течение последних дней уходящего года будут потрачены средства? На этот вопрос ответил сам Антон Силуанов, заявив буквально следующее:

Наибольший объём расходов — это расходы по заключенным контрактным обязательствам, это расходы по оплате труда и социальному обеспечению, межбюджетные трансферты, расходы по обслуживанию долга.

При этом уточняется, что максимальные объёмы накопленного долга соответствуют Пенсионному фонду, который откровенно перестал справляться с обслуживанием российских пенсионеров без того, чтобы на эти нужды средства изымались из резервов Минфина.
При этом глава Минфина отмечает, что исчерпание средств Резервного фонда в 2017 году было запланировано ещё при формировании бюджета. Таким образом, правительство подчёркивает, что в сложившихся условиях без опустошения РзФ выполнить взятые на себя обязательства не получится. Речь идёт о серии инфраструктурных проектов, реализация которых идёт полным ходом (как пример – строительство Керченского моста, стадионов к ЧМ-2018, космодрома Восточный, железнодорожного полотна в обход Украины, разработка новейших вооружений и др.). Не получается и обслуживать пенсионные статьи на средства ПФР без использования средств ФНБ.

С одной стороны - а на что ещё нужны правительственные резервы, если не на реализацию крупномасштабных проектов, которые в конечном итоге направлены на экономический рост, безопасность, создание новых рабочих мест? Но у этой медали есть своя обратная сторона. При всех разговорах о том, что российская экономика поэтапно уходит от нефтегазовой зависимости, наращивая несырьевые сектора, реализация чего бы то ни было существенного на данном этапе не может обходиться без того, чтобы активнейшими темпами опустошались правительственные резервы, накопленные в период высочайших цен на нефть.

На самом деле, это оценка работы правительства. И оценка эта, откровенно говоря, низкая. Ведь факт остаётся фактом: если у правительства есть резервы, накопленные от реализации нефтегазовыми гигантами углеводородов за рубеж, значит, правительство выглядит дееспособным. – Средства выделяются на проекты с прицелом на будущее. Если резервные средства такого рода себя исчерпывают, то правительство заглядывает в другую «кубышку», предпринимая попытки и её использовать для латания экономических брешей. При этом в воздухе повисает основной вопрос: имеются ли у правительства сколько-нибудь серьёзные инструменты для того, чтобы обязательства исполнялись не только с помощью резервных нефтедолларов? Если такие инструменты у кабмина отсутствуют, то вопрос дееспособности правительства и жизнеспособности российской экономики становится наиболее острым.

И вопросом таким задаются не только в самой России, но и за её пределами. Причём у «друзей России» есть свой интерес. Заключается он в том, насколько хватит возможности у российского кабмина растягивать ранее накопленные резервы на деятельность, которая поддерживала бы российскую экономику на плаву и не вызвала социальной напряжённости? Ведь, по понятным причинам, от способности правительства работать не только и даже не столько с помощью лазанья по резервам, зависит не просто уровень финансовой безопасности страны, но и уровень безопасности во всех смыслах этого слова. Для «друзей России» само упоминание об исчерпании одной из резервных «кубышек» становится поводом к принятию дополнительных «дружественных мер», конечной целью которых ставится 100%-ная ликвидация всех резервных накоплений. А это означает – принятие более жёстких бюджетных мер кабинетом министров, что эквивалентно очередному обращению к гражданам: «придётся затянуть пояса».

И откровенно далеко не все готовы пояса затягивать, наблюдая за информационными выпусками, в которых сообщается о миллиардах «под диваном» полковника Захарченко, о швейцарской/американской/испанской недвижимости у жён и детей градоначальников, о «табуне» дорогостоящих иномарок в гаражах народных избранников или губернаторов. Далеко не все готовы пояса затягивать, когда кто-либо из правительственных чиновников сообщает, что на подготовку к Олимпиаде в Сочи «нецелевым способом» была израсходована чуть ли не четверть от всех выделенных средств, когда стоимость возведения стадиона сопоставима с объёмами отдельно взятого регионального бюджета, причём запросы на финансы при строительстве странным образом всякий раз росли.

Сами же чиновники фактически открыто сообщают, что воровство по масштабам колоссально. Возвращаются ли украденные при реализации того или иного проекта средства в госбюджет? Ответ прост: чаще всего нет. А почему? А по закону... Нет конфискации имущества, нажитого преступной деятельностью. А если вдобавок имущество оформлено на внучатого племянника, то вариант один: условный срок и невразумительный штраф – что-то из серии 100 минимальных окладов, когда такая сумма соответствует одной только ручке из канцелярского набора проворовавшегося чиновника.

Как с этим бороться? Это вопрос больше философский... Бороться с самими собой – это, конечно, занимательное действо, яркая игра на публику. Отсутствие адекватного экономическому преступлению наказания лишь провоцирует новые экономические преступления. Ещё более откровенные и циничные.

Правительственный аппарат становится заложником, по сути, своей же, мягко говоря, неинтенсивной работы. Мягко говоря... Очень мягко... Эта же «неинтенсивная работа» делает заложниками граждан России, ставит под угрозу государственную безопасность.

Другими словами, можно долго рассуждать о кризисе и о подлых «партнёрах», строящих козни, но это всё в очередной раз останется разговорами в пользу бедных. Козни, как говорится, никто не отменял. Но когда при этом ещё и огромные куски бюджета уплывают в руки тех, кто имеет к нему не самое последнее отношение, когда реализация проекта требует порой в разы больше запланированных средств только из-за того, что к проекту приложили руки три-четыре хапуги-чиновника, то с таким подходом правительству только и остаётся уповать на нефть по 150 долларов за баррель... Ну, не своих же брать за грудки?.. Уповать-уповать... И потом снова уповать.

А на что и на кого уповать при этом гражданам, которым сообщили об инфляции менее 3% и о росте экономики в 2%?.
Автор: Володин Алексей

«Зелёная» революция в Европе: ложь от первого до последнего слова


«Зелёная» революция в Европе: ложь от первого до последнего слова


Никто не пытался собрать воедино цифры и статистику по европейской «альтернативной» энергетике? Рекомендую. Очень увлекательное зрелище. Уже через полчаса увлеченного копания в Интернете я понял: всё, что пишется об энергетической альтернативе, — ложь. Причем ложь от первого до последнего слова.

Предлагаю просчитать себестоимость производимой в Европе «зеленой» электроэнергии. Просчитать и убедиться, что НИКОГДА и НИ ПРИ КАКИХ обстоятельствах она не сравнится с традиционной, и что всё, что сегодня об этом пишут, — обман от первого до последнего слова.

Оговорюсь сразу: нельзя огульно отбрасывать любую идею. Ветрогенерация при стечении определенных обстоятельств может быть экономически выгодна. Есть у нее пусть и очень локальное, но будущее. Правда, к Европе это как раз относится в самую последнюю очередь. Вообще, очень похоже, что вся эта красивая сказка о зеленой энергетике возникла только как следствие энергетической войны, ведущейся уже не первое десятилетие Вашингтоном против СССР. И страдают при этом сами европейцы, которые поверили в эту сказку. Сказку от первого и до последнего слова.

Гладко было на бумаге

Как мы убедились в прошлом материале, самым эффективным и самым подающим надежды видом «зеленой» элетроэнергетики является ветроэнергетика. Остальные способы получения электричества намного более затратные, а потому ниже, чтобы не терять времени, мы их рассматривать не будем.

Кстати, вы не обращали внимания, как сторонники «зеленой энергетики» объясняют свои преимущества? Я поинтересовался и выяснил, что 80-90% цифр в статях кочуют уже второе десятилетие из материала в материал, причем никого особо не волнует, что данные эти давно устарели, а некоторые и просто вымышлены. С другой стороны, о своих достижениях «зеленые» говорят много. Причем каждый год выходят новые цифры, показывающие, как быстро «зеленая энергетика» догоняет традиционалов. Причем они очень не любят вдаваться в подробности. Почему? А вот как раз это я понял только после того, как сам в них погрузился и выяснил, что король-то голый. Причем голым он будет постоянно, как бы ни развивался технический прогресс.

Например, в последних публикациях везде фигурирует цифра стоимости ввода в строй 1 кВт установочной мощности для ветрогенерации в размере примерно 1000 долларов США. Параметр очень важный, так как именно от него во многом зависит и конечная цифра себестоимости производимой «ветряками» электроэнергии.

Но, как показывает документация реальных проектов, это стоимость только одной турбины. Это все равно, если бы мы оценивали стоимость АЭС, исходя из стоимости реактора плюс турбинного зала. А ведь это пусть и важные, но далеко не полные цифры.

При этом данная цифра применима далеко не ко всему оборудованию, а только к самому слабому сегменту (мощность турбин порядка 100 кВт). Но такие генераторы сами по себе неэффективны в силу своих конструкционных ограничений, наиболее мощные стоят уже много дороже. Например, стоимость постройки одного из самых мощных современных ветроагрегатов Enercon E-126 мощностью 7,58 МВт составляет 11 млн. евро. А это уже на сегодня 1,5-1,7 тыс. долларов (в зависимости от кросс курса валют). Плюс нужны еще деньги, чтобы присоединить его к электросетям.

При этом мы пока рассматриваем варианты сухопутных ВЭС. Но в Европе очень трудно найти место, чтобы с одной стороны было дешево строить, а с другой — чтобы там дули достаточные ветра. Именно поэтому сейчас главные проекты ВЭС строятся в море. Но здесь уже работают совершенно другие цифры.



Пример из последних проектов. Самая мощная оффшорная ветряная электростанция (300 МВт) Thanet Wind Farm, графство Кент (Англия). Стоимость — 1,4 млрд. долларов, или 4,67 тыс. долларов на 1 кВт установочной мощности.

Согласитесь, что есть разница между 1,0 тыс. $ и 4,67 тыс. $.

Но даже если рассмотреть самые дешевые американские ВЭС, то мы всё равно не получим заявленной цифры. Согласно данным за 2016 год, средние удельные капитальные затраты в США на 1 кВт установочной мощности для данного типа станций составляли 1590 долларов США при средней стоимости собственно турбин даже чуть ниже 1000 долларов. Причем анализ инвестиционных проектов на 2017 год показывает, что никакого сокращения этой цифры в нынешнем году не предвидится!!!

Почему не предвидится? Об этом чуть ниже, а пока давайте подумаем вот о чем.

Мало построить станцию. В конечном итоге она может быть построена и не проработать ни одного дня. В этом случае мы получаем чистый убыток, сколько бы нам это ни стоило. В энергетике есть такой параметр, как коэффициент использования установочной мощности (КИУМ). Причем он в отличие от КПД может быть и выше единицы, то есть 100%. Например, у современных АЭС он сегодня в среднем составляет примерно 75-80%. Но это в разрезе года, а если блок не останавливался в течение месяца на ремонт, КИУМ его может быть и 105% и даже чуть выше.



За счет чего? Просто изначально блок был рассчитан на одни ТВЭЛы. Но технологии не стоят на месте не только в ветроэнергетике. Но и у атомщиков. Разрабатываются новые сборки, которые имеют улучшенные характеристики и позволяют в том же реакторе получить большее количество тепла, а значит, и электроэнергии. Именно поэтому КИУМ АЭС сегодня иногда достигает 95-98%, за топливную сессию, даже с учетом необходимого технологического простоя, связанного с заменой части топлива и отработавших свой срок запчастей. В общем, цифра стабильно выше 80% в целом по отрасли сегодня вполне достижима, и это еще не предел.

А что у нас с КИУМ для ветрогенерации? Самые эффективные ветряки находятся в Америке. Например, в США этот параметр редко опускается ниже 25%. У вот у Китая бывает и 15%. В Германии, как показывают долговременные замеры (с 2002 года), всего от 15 до 20%. Причем здесь пока не наблюдается никакого прогресса.



И это как раз объяснимо. У США с точки зрения ветрогенерации одни из самых лучших условий в мире. Есть много мест, где дуют постоянные и сильные ветра. У Китая и Германии их меньше. И также очевидно, что чем дальше, тем меньше будет оставаться мест с подобными условиями. Тут либо смириться с постоянным падением КИУМ и компенсировать его высотой поднятия турбины, либо строить в море, что как мы видели выше, имеет свои недостатки. Цена такой электростанции кратно растет, как и обслуживание.

Так за счет же чего сегодня мы наблюдаем уменьшение себестоимости выработки электроэнергии на ВЭС? Все очень просто. Здесь нет никакого технического секрета или ноу-хау. Теория была проработана еще в 1950-х, и она гласит, что КПД таких агрегатов можно увеличивать, поднимая их как можно выше и увеличивая размеры несущих лопастей.

Собственно, именно поэтому сегодня все разработчики «ветряков» и погнались за мощностью генераторов. Если еще 10 лет назад вовсю монтировались турбины мощностью 100-300 кВт, то сегодня мы уже имеем мегаватные агрегаты. Они получаются большими, но, даже несмотря на высокую стоимость, экономически более эффективными, чем агрегаты малой мощности.

Но такой рост не может быть бесконечным. Уже сегодня самые мощные генераторы представляют из себя 120 метровые башни с высотой верхней кромки лопастей до 180 метров.



Нельзя эти размеры увеличивать до бесконечности, как нельзя и увеличивать среднюю скорость ветра на земле. На каком-то этапе дальнейший рост стоимости такого агрегата начнет превышать рост его эффективности. И «технический прогресс» на этом остановится так же ожидаемо, как он и начался 20 лет назад.

С этим вопросом, думаю, все ясно. А теперь самое интересное. А есть ли шанс у ВЭС хотя бы в теории стать конкурентами, например, АЭС? Ну, хотя бы по себестоимости произведенной электроэнергии.

Про стабильность поставок энергии, понятно, в данном случае говорить просто некорректно.

Итак, рассчитываем стоимость электроэнергии для современных американских ВЭС. Капитальные затраты 1600 долларов США на 1 кВт, срок работы оборудования 25 лет (срок работы оборудования, указанный производителем), КИУМ 0,25. Цена электроэнергии по капитальным затратам 2,9 цента.

Вспоминаем, какие цифры мы получили для строящейся Белорусской АЭС:

Капитальные расходы с учетом постройки городка атомщиков со всей его инфраструктурой 0,93 евроцента за 1 кВт*ч, или 1,1-1,3 американского цента. Если не считать сопутствующей инфраструктуры (для корректности), то имеем 0,62 евроцента или 0,8-0,9 американских цента за 1 кВт*ч произведенной электроэнергии.

Возможно, накладные расходы поставят все на свои места? Эксплуатационные расходы АЭС мы уже получили из данных экологов (то есть оппонентов). Это примерно 1,1 американского цента за 1 кВт*ч. Данные по ВЭС найти было трудно, но я их нашел в брошюре российских продавцов данного оборудования. Они утверждают, что эта сумма составляет не более 1 рубля на 1кВт*ч. То есть по нынешнему курсу примерно 1,7 цента. Пусть 1,5.

Причем, акцентирую внимание, цифры взяты для ВЭС самые благоприятные, то есть те, на которых настаивают разработчик и продавец оборудования, а для АЭС, наоборот, цифры взяты из докладов оппонентов.

Итого с учетом стоимости эксплуатации станции, ВЭС США, которые ввели в строй в 2016 году, в среднем будут иметь себестоимость производства электроэнергии на уровне 4,5 цента за 1 кВт*ч.

У АЭС этот параметр получается 2,8-3 цента за 1 кВт*ч. Чтобы выйти на одни и те же цифры эффективности, что и у атомщиков, американским ветровикам нужно снизить удельные капитальные затраты на строительство минимум вдвое. Либо менее, но тогда нужно также добиться и уменьшения эксплуатационных расходов. Которые во многом составляют ЗИП и ЗП обслуживающего персонала, а тут много не сэкономишь.

Но, повторяю, это случай США, то есть самый что ни на есть идеальный случай. В Европе, как вы уже догадались, все много хуже.

Берем уже рассмотренный нами выше реальный (а не теоретический) проект ветряной электростанции Thanet Wind Farm.

Нетрудно подсчитать, что при стоимости капитальных затрат в районе 4 670 долларов США за 1 кВт*ч и КИУМ 17% (в среднем по Европе) себестоимость такой электроэнергии возрастет до 15 центов за 1 кВт час.

И даже если этот параметр когда-нибудь удастся уменьшить втрое (а это нереально в теории), то и тогда такая ветрогенерация будет дороже минимум вдвое, чем сегодняшние показатели АЭС.

Еще у кого-то есть вопросы о том, почему я считаю европейскую «зеленую энергетику» большой профанацией и величайшим обманом? По-моему, все и так предельно ясно.
Автор: Юрий Подоляка (Yurasumy

воскресенье, 10 декабря 2017 г.

Ищенко: «Не только меч, не только кнут»

СТАТЬЯ
10 Декабря 2017 12:31


«Не только меч, не только кнут»
«И ложь нужна короне», — пел Владимир Басов, исполняя роль короля Джакомона в фильме «Волшебный голос Джельсомино». Королю пришлось бежать в результате народного восстания. Теоретически это должно подтвердить известную максиму, гласящую, что можно всегда обманывать немногих, можно ограниченное число раз обмануть многих, но нельзя всегда обманывать всех.

И тем не менее, при всей своей красоте и убедительности, данное утверждение неверно. Обманывать всех всегда можно. Но существует одно граничное условие, делающее подобный обман неэффективным в подавляющем большинстве случаев. Для того, чтобы в ложь верили все и всегда, источник лжи должен сам в неё верить и поступать так, как будто его ложь является правдой, что лишает его дивидендов от лжи. 

Например, в 50-е — 60-е годы большинство американцев и западноевропейцев, в том числе и из числа элиты, верили в то, что они строят общество всеобщего благоденствия, «социальное государство», предоставляющее каждому право стать миллиардером и надёжно страхующее тех, у кого не получилось, от возможности умереть под мостом. Именно эта вера в собственную правоту, в то, что только реализуемый Западом проект и обеспечит светлое будущее всего человечества, дала Западу возможность вначале устоять, а затем и победить в холодной войне. Без этой веры была бы невозможна необходимая мобилизация ресурсов, которая в некоторых случаях требовала от лидеров и народов отказа от более комфортных и выгодных решений, ради решений справедливых (по крайней мере в их понимании).

Правила игры, предлагавшиеся Западом для всех, были обязательны и для него тоже (даже, когда ему это было невыгодно). Отдельные отступления от этого правила, если они становились известны, вызывали жёсткую критику общественности и могли стоить допустившему их политику карьеры. Это из тех времён американские фильмы о благородном журналисте или честном полицейском, которые побеждают политическую мафию при помощи огласки. Кстати, советские фильмы тех времён об американской жизни также подтверждали данное правило — ложь, ставшая известной, губит политическую карьеру.

Современный кризис Запада связан не только с проблемами экономики и военно-политического перенапряжения. Эти проблемы не возникли бы, если бы западное общество и его политические структуры не начала бы разлагать проблема доверия. Все перестали доверять всем прежде всего потому, что действия Запада на международной арене прекратили соответствовать декларируемым им же ценностям. Добровольное содействие союзников сменилось необходимостью принуждать их к покорности. Это, в свою очередь, потребовало дополнительных ресурсов. Причём потребность в ресурсах начала расти по экспоненте, и Запад очень быстро выяснил, что несмотря на всё его формальное богатство, имеющейся в наличии ресурсной базы не хватает для латания дырок в тришкином кафтане актуальной политики. Тем более, что в первую очередь начали сбоить собственно западные механизмы.

Это распространённая политическая ошибка, которой подвержены как отдельные политики, так и целые страны и объединения государств. Она вызвана непониманием механизма эффективной лжи. Обычно человек (даже если он политик), начиная лгать, ставит перед собой какую-то близкую видимую цель. В крайнем случае, это может быть некая оперативно-тактическая цель, предполагающая жизненный успех. В любом случае, человек предполагает зафиксировать достижение цели ещё при своей жизни. И чем раньше, тем лучше. 

Государства же управляются людьми. В силу этого, хоть теоретически государственная политика и не должна зависеть от сиюминутных субъективных желаний, на деле, она подчиняется осознанным потребностям людей, имеющих доступ к рычагам управления. В силу этой особенности, государства также время от времени испытывают потребность в публичной фиксации достигнутого успеха.

Момент этой фиксации и является критической точкой. Как правило в этот момент самая успешная, никем не разоблачённая ложь отбрасывается в силу отсутствия в ней дальнейшей необходимости — жизненная цель достигнута и человек становится самим собой. Многим даже доставляет удовольствие цинично демонстрировать обманутой общественности своё истинное лицо. Ведь власть, богатство, почести уже в руках, мечта сбылась и человек считает, что он больше не зависит от толпы. Может пинать её за то, что вынужден был так долго скрываться и (как он считает) унижаться, принимая правила игры.

Это ошибка. Такую ошибку допустил Запад в 90-е годы, когда после некоторых колебаний, решил, что с распадом СССР, можно отбросить собственные декларируемые принципы, отказаться от ставки на единое для всех международное право и сделать ставку на силу. Сейчас Запад платит за эту ошибку и до сих пор не понимает, что именно произошло. Такую же ошибку регулярно допускают политики, когда, дорвавшись до власти, отказываются от исполнения предвыборных обещаний и начинают решать не проблемы общества, а проблемы сохранения себя или своей партии у власти.

Правильный подход крайне трудоёмок и аскетичен. Он не позволяет публично насладиться успехом или даже зафиксировать его. Ложь не может быть признана ложью даже для себя лично. Она должна всегда существовать в виде правды (что делает её одной из форм правды). Это накладывает определённые ограничения. Например, нельзя, победив в холодной войне, бомбить Ирак или Югославию. Нельзя в ходе предвыборной кампании обещать мир и процветание, а избравшись начинать гражданскую войну и ограбление государства. Реализация господства должна осуществляться в том же формате, который обеспечил обретение господства. В противном случае господствующая структура начинает рассыпаться изнутри.

Таким образом, тактическая ложь, имеющая точку фиксации в рамках человеческой жизни, действительно неэффективна. Она неизбежно разоблачается в момент прохождения точки фиксации успеха, после чего обретённые при помощи лжи золотые рупии моментально (в историческом времени) превращаются в глиняные черепки. Эффективной может быть ложь стратегическая, продолжающаяся в нескольких поколениях, точка фиксации которой находится далеко за пределами жизни её инициаторов. С несоответствием практики теории, сталкиваются поколения для которых с младенчества ложь была правдой. Они не понимают почему сорвалось строительство коммунизма, если всё так хорошо начиналось. 

Если бы Запад действовал в этой парадигме, то он бы сумел удержать свою гегемонию даже с меньшими издержками, чем те, что принёс ему, разоблачающий предшествующую ложь силовой вариант. Скорее всего, экономический кризис западной модели удалось бы вынести за пределы жизни нынешнего поколения, а глобализация совершилась бы (хоть и в более мягком виде). И тогда уже где-то в 50-е годы XXI века новое поколение западных политиков, чувствовало бы себя, как политбюро ЦК КПСС эпохи поздней перестройки и не понимало бы, почему такой эффективный механизм внезапно перестал работать и никакие меры по спасению, никакие реформы не помогают, а лишь ухудшают ситуацию.

Проблема обеих моделей, и коммунистической и капиталистической заключалась (и всё ещё заключается) в том, что они предполагают неограниченное расширение, при ограниченности ресурсной базы планеты. Как только потребность дальнейшего расширения сталкивается с отсутствием необходимых ресурсов, проблемы начинают нарастать как снежный ком, а система разрушается с нарастающим ускорением. Но эту проблему ресурсной недостаточности они выносят за пределы своих идеологических построений. В этом и заключается политическая ложь: общество убеждают в бесконечности системы в будущем, её самодостаточности, в «конце истории», в то время, как ограниченность ресурсной базы делает систему конечной, конец близким, а за «концом истории» всегда маячит начало следующей.

Полностью исключить ложь из политического обихода невозможно. Политическая функция принадлежит государству. Но интересы государства, как замкнутой самодостаточной системы, и общества, как системы открытой, совпадают далеко не всегда. Общество всегда желает поменьше государства и побольше свободы, а государству для эффективного исполнения своей главной функции — обеспечения внешней и внутренней безопасности, необходим как можно больший контроль над всеми сферами общественной жизни. 

Более того, общество состоит из людей, которые живут здесь и сейчас. Они желают как можно лучше прожить единственную имеющуюся у них жизнь. Государство же смотрит в вечность. Для него жертва комфортом одного-двух поколений, ради достижения перспективной значимой цели — эффективное решение проблемы. Но не получит доступа к власти политик, рискнувший сказать обществу, что в ближайшие лет 50-60 ситуация будет ухудшаться или стагнировать, ради того, чтобы сохранить данное государство для внуков только что родившегося поколения, жизнь которых, возможно, будет получше, чем у их дедов.

Поэтому в той или иной форме (неправды, полуправды, не полной правды) ложь в политике присутствует всегда. И почти всегда она рано или поздно разоблачается с более-менее катастрофическими последствиями для соответствующей системы. Только редчайшие, раз в сто лет рождающиеся, уникальные политики, умеют верить в каждую очередную концепцию, рождённую политической целесообразностью, так, что убеждают в своей непогрешимости общество. И тогда переход от демократии к диктатуре пролетариата, ради свободы не выглядит оксюмороном. Строители военного коммунизма начинают с не меньшим рвением возводить НЭП (а затем его же разрушать). Но особенность политиков такого рода заключается в том, что точка фиксации их стратегической цели находится за пределами не человеческой жизни, но человеческой истории. Хотя бы потому, что фразу «светлое будущее для всего человечества» каждый человек понимает по-своему.

Таким образом, чем дальше в будущее отнесена точка фиксации стратегической цели государства, тем система устойчивее. В этом, кстати, заключается секрет поразительной устойчивости Китая, для которого смыслом существования Поднебесной является само существование Поднебесной.

Диаметрально противоположную картину мы видим на Украине. Там смыслом существования государства каждый отдельно взятый политик считает свой собственный приход к власти. При этом не важно зачем ему власть нужна: для набивания карманов, для сведения личных счётов или для проведения украинизации всего, что шевелится. Он желает получить всё, сразу и желательно вчера. То есть точка фиксации успеха у политиков и партий максимально приближена к сегодняшнему дню. А значит разоблачение лжи происходит постоянно в режиме реального времени.

Ни для кого из украинских экспертов, журналистов и просто «интеллигенции» майдана не было секретом, что Януковича пытаются свергнуть такие же коррупционеры, как он (почти все они успели побывать во власти). Все прекрасно знали, что боевики майдана навербованы не из «студентов Оксфорда» и не из «людей с четырьмя иностранными языками и пятью высшими образованиями», а из маргинального нацистского отребья, политическая дискуссия для которого сводится к убийству оппонента. Не были секретом и жесточайшие, уничтожающие экономику и разрушающие жизнь миллионов людей условия соглашения об ассоциации, выставленные Украине Евросоюзом. Но этот, «средний класс» майдана, его пропагандисты, надеялись на то, что западные гранты никогда не иссякнут.

Наконец низы майдана, его пушечное мясо, имевшие опыт первого майдана тоже не доверяли ни лидерам, ни пропагандистам, понимая, что те решают свои задачи. Но часть из них думала, что сразу после майдана для них откроется граница в ЕС и они сразу рванут в Польшу, Италию и Португалию, оставив украинскую политическую элиту наедине с собой. Другая ж часть рассчитывала немедленно начать массовую украинизацию, в ходе которой они, как революционные матросы в 1917 году, будут ходить с маузером и мандатом где вздумается, реквизировать, что понравится и «уплотнять» владельцев элитной недвижимости в Киеве и окрестностях.

В общем, все собирались обмануть всех и никто никому не верил. Поэтому выяснение отношений на всех уровнях и между уровнями майданной массовки началось сразу же после захвата власти. Ни отпадение Крыма, ни восстание в Донбассе нисколько не приморозило внутреннюю борьбу. Если бы действовали только эти два фактора, то украинские банды давно бы начали и закончили войну друг с другом, перебив сами себя.

На два года приморозили объективно-неизбежное развитие украинской внутриполитической ситуации, попытки Запада придать украинской государственности хоть какую-то осмысленность. Запад на первых порах давал деньги. А деньги — ресурс подлежащий разделу между заинтересованными соучастниками. Политическое противостояние на Украине майданных сил друг с другом этот финансовый ручеёк перекрыло бы. Поэтому амбиции, недоверие и вражду пришлось отложить на некоторое время. 

Пока деньги шли, стабильность на Украине сохранялась. Но с конца 2015 года ручеёк стал пересыхать, а к началу 2017 года пересох окончательно. Сохранение стабильности лишилось материального обоснования. С этого момента процессы скатывания в гражданскую войну между силами майдана и распада государства идут с нарастающей скоростью. С этого же момента, украинская власть начала использовать признания в предшествовавшей лжи, как внешнеполитический фактор. Грубо говоря, признаваясь в том, что они изначально пытались минскими соглашениями обмануть Россию, они приглашают Запад в соучастники, пытаясь, таким образом, восстановить утраченное единство с Европой и США.

Во внутриукраинском противостоянии политики не стесняются обвинять друг друга в работе на ФСБ и на Путина, прекрасно понимая, что это выглядит гротескно. Особенно, когда по десятому разу разоблачённый «агент ФСБ» продолжает занимать свой прост, а в стране не осталось должностей министерского и выше уровня, которые не занимали бы «агенты ФСБ».
В данном случае мы имеем дело с ситуацией, описанной в сказке Джанни Родари «Джельсомино в стране лжецов». Там все знали, что в стране господствует ложь. Это не скрывалась и даже ежедневная газета называлась «Образцовый лжец». Но ложь являлась обязательным образом мыслей подданных короля Джакомона, независимо от того, что они сами об этом думали.

Агонизирующая система уже не обладает достаточными ресурсами, чтобы управлять при помощи частичной стратегической или оперативно-тактической лжи — лжи отнесённой в будущее, сегодня же являющейся правдой. Она признаёт свою лживость, но объявляет тотальную ложь — единственным нормальным состоянием общества. Как любая крайность, данная может быть навязана только силой и существовать пока она обеспечена необходимой силой. Но в том то и трагизм ситуации, что переход системы из нормального политического состояния частичной правдивости к тотальной лжи свидетельствует именно о нехватке ресурсов, в том числе силового, на поддержание нормального состояния. Ради продления существования приходится сбрасывать лишние функции, в том числе и функцию маскировки личных амбиций под стремление к общественному благу.

Как результат, попытка экономии ресурсов приводит к их дальнейшему истощению. Весь политический класс: власть, эксперты, оппозиция, журналисты, активисты лишаются доверия. Следовательно, поддержку, которая ранее оказывалась им из идейных соображений, они могут получить только за деньги, по принуждению или не получить вообще. Власть сталкивается с саботажем со стороны бюрократии. Оппозиция с аналогичным отношением со стороны общества. Противоборствующие силы, ещё недавно маскировавшиеся под мощные общественные движения, оказываются группками смертельно перепуганных и ожесточившихся деятелей, в которых уже почти невозможно отличить крупного политика от маргинального бандита.

Любая система работает по своим принципам. Это тем более верно в отношении таких самоорганизующихся политических систем, как государство. Нарушение этих принципов, попытка их изменения или некорректное использование со стороны управляющей команды ведёт к катастрофе системы. Основной политический принцип — доверие. Без него не могут существовать ни международные, ни внутригосударственные структуры. Недоверие рождает противодействие, которое, в свою очередь, отвлекает ресурсы системы на непредусмотренную проектом деятельность, что в виду ограниченности ресурсной базы смертельно для любой системы.

Поэтому от всех составных частей системы требуется субъективная вера в объективную праведность целей. Сомнения системой либо подавляются (оппозиция отправляется в тюрьмы), либо нейтрализуются в щадящем режиме (оппозиция может говорить что угодно, всё равно её настолько не любят, что своим противодействием она лишь укрепляет систему). Система же, признавшаяся в собственной лживости самой себе и всем вокруг не может существовать, как не может существовать магазин, встречающий покупателей объявлением: «Здесь вас обманут, обвесят, обсчитают и продадут гнилой товар».

Украинская государственная система достигла именно этого уровня вырождения. Поэтому победа конкретной стороны в разворачивающейся в Киеве последней битве за власть в исчезающей стране интересна лишь с академической точки зрения. Чтобы фамилии и количество последних самопровозглашённых президентов, количество часов их правления и места пребывания были правильно названы в будущих учебниках истории. В остальном, уже не эти несчастные, потерявшие ориентацию во времени и пространстве люди управляют событиями, а события, разворачивающиеся помимо их воли, диктуют им образ действий.

И изменить они уже ничего не могут. Точка фиксации системой пройдена. Последний внутренний ресурс — доверие бездарно растрачен. Система пошла вразнос и стабилизировать её нечем.

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования специально для «Актуальных комментариев».

Подробности от АК: http://actualcomment.ru/ne-tolko-mech-ne-tolko-knut-1712101231.html